TRIQUETRA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TRIQUETRA » Stranger In A Strange Land » Гораздо легче стать отцом, чем остаться им


Гораздо легче стать отцом, чем остаться им

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Гораздо легче стать отцом, чем остаться им


http://cs610019.vk.me/u160652474/docs/cff10a6df12d/tumblr_mu5z67PhYK1s2timfo6_r1_250_1.gif?extra=7idoF7L6S5wLE7sWG0bfPZmQfs6ymDBPigpD8prfThE85Y9SX_ZcsZydmwApKZMwrIFXhUL0-AnNYMJ1peVEHNg_PBvb5HAm  http://sh.uploads.ru/IdLgM.gif
<< Сторибрук; осень; Regina Mills, Killian Jones, Ruby Lucas as Evvie Mills-Jones>>

Сюжет игры

Было бы лучше кое-что стирать из памяти, но Реджина и Киллиан кажется не считают это лучшим выходом, да и не похоже чтобы оба о чём-то жалели. Просто так ненавязчиво стали ближе друг другу чем раньше. И всё было бы может вполне неплохо, если бы в дело не вмешался Голд, которому тёплые отношения бывшего соперника с любимой ученицей спутывает все карты. А ещё и Реджина делится с ним чем-то таким, отчего он советует мэру взять небольшой отпуск и пожить за городской чертой. На удивление, но Реджина видит в этом зерно здравого смысла и уезжает в Бостон.
День. когда она вернулась в город, совершил новый переворот в жизни его жителей.

+2

2

Ещё пару минут назад Крюк был совершенно точно уверен в своей миссии. Но теперь, когда он стоял на крыльце дома, что принадлежал Реджине, а тем более, когда дверь открылась, Джонс подумал, что лучше бы он остался в участке и слушал пьяные бредни Валета, чем стоял сейчас здесь.
  — Можно? — скорее, ради приличия, нежели действительно получить разрешение войти, спросил Джонс и, не став дожидаться ответа, свободно прошёл в дом.  Пройдясь по гостиной, пират по - собственнически уселся на край стола и принялся сверлить Миллс взглядом. В комнате повисла звенящая тишина, которая только нагнетала ситуацию, и Джонс, не выдержав, решил нарушить её первым. — Неужели соскучилась по истерикам Прекрасных? Или собственнические чувства взыграли? — стараясь вложить в голос как можно больше безразличия, спросил пират. Взяв со стола яблоко, что лежало совсем рядом с ним, Киллиан с интересом  принялся рассматривать фрукт. — Как ты, наверное, уже слышала, Белоснежка опять заняла пост мэра. Знаешь, она даже вошла во вкус… Которого у неё нет, к сожалению, — он пожал плечами и подкинул яблоко вверх. — Те чудовищные птицы снова обосновались в тво... том кабинете, — вовремя осекшись, Киллиан поймал яблоко и поставил его на место, потерев руку об ногу. Подобный тон и подобное поведение могли не очень хорошо  сказаться на пирате. «Не очень хорошо» - это мягко сказано, ведь Крюк нагло вёл себя ни в чьём – нибудь доме, а в доме женщины, которая обладает сильнейшей магией и не очень мягким характером. Инстинкт самосохранения давно канул в небытие, полностью передавая эстафету эмоциям.  — Дар прятаться у тебя, наверное, от матери? — ехидно улыбнувшись спросил пират. С Корой он был знаком лично, а посему и провёл эту параллель. — Не то, чтобы я не пытался тебя искать, — он сделал паузу и кинул недружелюбный взгляд в сторону женщины. Его напускное безразличие начало давать сбой. — Потому что я пытался. Я 5 чертовых месяцев безуспешно старался пройти через эту границу. Я перепробовал всё, — скорее от раздражения, чем для убедительности, Киллиан всплеснул руками. — Я днями сидел в библиотеке, я перечитал каждую из тех проклятых книг о магии, надеясь найти хоть что – то. А потом, — Джонс усмехнулся и встал со своего места, медленно подходя к Реджине. — А потом я заставил Белль узнать кое – что у своего муженька. И знаешь, что Крокодил любезно согласился рассказать  ей? — он подошёл вплотную, заставив женщину вжаться в спинку дивана. — Что кое – кто наложил заклинание на границу… Надо же, — с наигранным удивлением произнёс Крюк. Склонив голову на бок, он поправил непослушную прядь волос женщины и продолжил. Только теперь не было ни удивления, никаких - либо других эмоций, что всегда бурлили в его голосе. Был лишь холод, и Джонс даже сам удивился тому, сколько в его голосе металла. — Ты не знаешь, кто бы это мог быть, Реджина? — вскинув брови, повысил голос Крюк. Ещё полчаса назад он просто хотел проверить: действительно ли Миллс вернулась в город. Незаметно для самого себя он поднялся на крыльцо, позвонил в дверь. И когда дверь открылась, в нём словно щёлкнул внутренний переключатель и все те эмоции, что недавно улеглись, вновь вырвались наружу. И дело тут было вовсе не в «синдроме брошенного мальчика».
   До слуха Киллиана донёсся какой – то непонятный звук, прерывая его пламенную триаду, и заставляя мужчину замолчать и нахмурившись посмотреть вверх. Второй этаж был источником «шума», а посему пират уставился на лестницу, что вела наверх.  Прошло несколько мгновений, и этот звук вновь повторился, только на этот раз Джонс смог идентифицировать его с первых секунд, отчетливо распознав в нём детский плач. Наверху абсолютно точно плакал ребенок, отчего по телу Крюка словно пустили электрический заряд. Его недовольный вид вмиг исчезает, уступая место растерянности. Он молча смотрит в глаза Реджине, боясь задать интересующий его вопрос, будто случится что – то страшное, катастрофическое, если пират произнесет это вслух.
  — Это?.. — найдя в себе смелость, которой хватило лишь на одно слово, спрашивает Джонс и вновь поднимает взгляд. Взяв себя в руки, Киллиан поджимает губы и качает головой. — Интересно, — он переводит взгляд на Миллс, всем своим видом показывая, что неплохо бы начать говорить правду. Только должна ли она ему объясняться? Какая – то его часть абсолютно понимала, что она ему ничего не должна, а другая твердила ему остаться и расставить все точки над «i». И в этой неравно борьбе победу одержала вторая часть.

+3

3

One year ago
  Реджина не думала, что их ночь с Киллианом может перерасти во что-то большее, по крайней мере, для нее. Она никогда не думала, что он сможет пробудить в ней те чувства, которые, казалось бы, погрузились в вечный сон. Когда за ним закрылась дверь, Реджина почувствовала некую опустошенность, но тут же с головой погрузилась в работу, пытаясь вновь заглушить резко вспыхнувшие чувства. Месяц Реджина не покидала работу раньше восьми вечера. Месяц она пряталась за бумагами и вечными делами, при чем пряталась как от города, так и от самой себя.
  Все изменилось с того момента, как в ее в руке оказался положительный тест на беременность, а во взгляде испуг.  Она никогда не думала, что может стать мамой, что судьба будет настолько благосклонна и подарит ей малыша... от Киллиана. Реджина где-то в душе понимала, что он должен знать про ее положение, но как всегда решила за всех. Свою тайну она доверила лишь Голду, и то не сразу. Прекрасно понимая, что через добрых 2 месяца, все узнают про беременность - живот скажет все и без слов - надо было что-то делать. И тогда она решилась обратиться к единственному человеку, которому более-менее могла доверить эту тайну. "Я беременна, Голд. И мне нужна твоя помощь" - именно с этой фразой Реджина зашла к нему в лавку. Как всегда, Темный без лишних вопросов и объяснений, а они были и не нужны, ведь он все уже знал, предложил бывшей ученице выход, который показался  уместным в ее ситуации, - уехать. - Так будет лучше для меня, для Киллиана, - твердила она себе, пересекая черту города. А по приезду обратно сказала бы, что усыновила ребенка, не вовлекая Крюка во всю эту историю.
  В Бостоне все казалось таким непривычным... особенно без магии.  Квартира, которую Реджина нашла заранее, была довольно уютной. И стала еще уютнее, когда, будучи на шестом месяце беременности, она начала обустраивать детскую комнатку. Прошло три месяца, Реджина уже не замечала этого города, к которому так и не смогла привыкнуть, а была занята единственной мыслью о дочери.
  Последний триместр пролетел слишком быстро. Для Реджины уже стало обычным разговаривать с животиком, нежно его поглаживая, а в ответ чувствовать как она толкается. И вот она уже в руках держит свою дочь, свою кровь и плоть, частичку себя. - Видел бы тебя Киллиан, - пронеслось тогда в ее голове, и улыбка еще долго не сходила с лица, смотря на свое маленькое чудо. Еще три месяца она провела в Бостоне, не отходя от дочери, которую назвала Ивви, ни на шаг, читая ей сказки и общаясь с ней. Она начала привыкать к такой жизни, но надо признать, что она соскучилась по Сторибруку, по каждому его жителю.


   Две недели назад она вернулась в Сторибрук. Две недели назад она оставила ту жизнь, которая была итак не ее, и вернулась домой вместе с дочерью. Эти две недели Реджина предпочла никуда не выходить, а сделать в своем особняке комнату дочери. Учитывая, что  к Миллс вернулась магия, все это было гораздо быстрее и без всяких неприятных звуков и запахов. Буквально через несколько дней ее посетил Голд, который рассказал последние новости и которому Ивви была не так уж рада. Видимо, ген  неприязни к Голду передается по наследству.
  Раздался дверной звонок, сообщивший о прибытии нежданного гостя, и Реджина поспешила открыть дверь, ведь Ивви спала, а звонок мог бы ее разбудить. Она думала, что готова к встрече с Киллианом, что все ее чувства остыли и больше не воспылают, но как она ошибалась, увидев в дверях мужчину, с котором ее связывало намного больше, чем одна ночь. Вмиг стена, которую усердно строила Миллс, дала трещину, однако она взяла себя в руки, серьезно посмотрев на мужчину.
  Даже если бы она сказала нельзя, его бы это не остановило, поэтому она просто открыла дверь шире, пропуская мужчину. - Соберись, Реджина, - закрыв дверь, она прошла в гостиную, где уже успел расположиться Крюк. Она молча села на диван напротив мужчины, быстрым взглядом пробежавшись по его лицу. Выдерживая тишину и стараясь не задать ни одного вопроса, она не подавала внешнего волнения, хотя внутри бушевал ураган, готовый тут же вырваться, но женщины слишком сильно его держала.
  — Мои дела в Бостоне закончились, и я вернулась, - быстро ответила Реджина, сохранив серьезный тон, но надолго ли его хватит, не знала. — Ты мне не рад? - усмехнувшись, она проследила взглядом за его действиями. — Хотя, можешь не отвечать,- внимательно посмотрев на мужчину, Миллс задала интересующий ее вопрос: — Зачем ты пришел, Джонс? - было непривычно назвать его по фамилии, но даже голос не дрогнул, произнося ее,- это уже был успех. Услышав про Белоснежку, она улыбнулась - черт, все же она скучала по этой истеричке, которая только и делала, что везде засовывала картины со своими птицами. Кажется, даже в кафе Лукас видела одна такая. —  Если в первый раз я не уничтожила эту картину, то сейчас я ее сожгу, - не заметив, как сказала это вслух, Реджина улыбнулась, взглянув на мужчину. Слишком уверенно вел себя Крюк в доме мэра, слишком сильно это раздражало Миллс.
  — Ты пришел сюда не за тем, чтобы рассказать о Белоснежке, ведь так? Что тебе на самом деле надо? - Реджина придвинулась ближе и решилась взглянуть в его глаза, которых раньше избегала. На этот раз молчание длилось недолго, те эмоции, которые Киллиан прятал, резко вырвались наружу, превращаясь в пламенную речь, кучу жестов и недобрых взглядов. Речь была короткой, но Реджине хватило всего три слова, чтобы перестать слушать дальше."Я искал тебя" - эхом отразилось в ее голове, этого она уж точно не ожидала и даже предположить не могла, что он будет пытать ее найти. — Ты меня искал? - глупый вопрос, которого она просто не могла не задать, посмотрев на мужчину. Кажется, стена начала разрушаться и все попытки остановить это разрушение будут безуспешны. Она заметила, что Киллиан поднялся и все ближе подходил к ней, заставив женщину почти слиться со спинкой дивана. - Голд, хорошо хоть только это он рассказал, - подумала Реджина, смотря на Киллиана и пытаясь сохранить спокойствие. Только вот когда его рука коснулась лица - все спокойствие исчезло, а холод в голосе заставил невольно съежиться, но Реджина быстро взяла себя в руки.
  — Я лишь пыталась защитить этот город, который просто сокровище для неприятностей! - поднимаясь с дивана, слегка повысила голос Миллс, но вспоминая, что наверху спит дочь, она вернула привычный строгий тон. — Поэтому и наложила заклинание защиты. Не выехать - не приехать без специального свитка, - Реджина пронзала взглядом мужчину, стоя напротив него и скрестив руки на груди. Только защитить она пыталась не только город, но и себя. Она не знала, будет ли Джонс ее искать, но точно знала одно: Киллиан не должен выезжать за границы Сторибрука. Может, это нечестно. Может, не стоило этого делать, но уже ничего не вернуть.
  Реджина сразу услышала плач дочери, и резкое молчание Киллиана заставило ее напрячься. Его взгляд, от которого почему-то захотелось сейчас же убежать и спрятаться где-нибудь, был полон серьезности, а Реджина сама не своя, все так же стояла, не произнося не слова. В доме слышался только тихий детский плач, разраставшийся с каждой минутой.
  — Ребенок, - прошептала Миллс, собирая по крупицам остатки серьезности. — Разбуженный ребенок,- уже громче произнесла Миллс и взглянула на настенные часы - скоро надо было кормить Ивви. — Тебе лучше уйти, Киллиан, - впервые за весь разговор она произнесла его имя и поднялась наверх в комнату дочери. Естественно она знала, что Джонс никуда не уйдет, таков уж он был, но надежда умирает последней. Зайдя в комнату дочери, она взяла свое маленькое сокровище на руки и, нежно улыбнувшись, поцеловала ее в лобик.—Потревожили тебя, моя принцесса, да? - она начала убаюкивать дочку, напевая ей песенку. Реджина все же смогла уложить дочку, но, зная, что долго она не проспит, взяла бутылочку с тумбочки и спустилась вниз, чтобы приготовить смесь. В гостиной ей показалось слишком тихо, и она подумала, что Киллиан ушел, а сразу прошла на кухню и включила воду, собираясь помыть бутылочку.
   На самом деле, она не хотела, чтобы он уходил. Именно сейчас он нужен был рядом.

+2

4

Когда она просыпается, за окном яркими, но совсем не летними лучами, светит солнце. Но даже это не скрашивает сдержанную обстановку комнаты. Хотя мама обещала в скором времени всё здесь изменить.
"Мама" - это слово на вкус нежное, она ещё не умеет говорить, но уже знает, что этим словом называют самого важного человека на свете. Важного, потому что когда они смотрят друг другу в глаза - в них отражается счастье.
Ивви любит свою мать. Она просто светится любовью к ней, девочка это чувствует и от этой любви есть то же приятное чувство безопасности. Малышка ещё не знает что это такое, но чувствует, что это то самое, что не позволяет ей бояться всего того, что происходит в её такой ещё короткой жизни. Они оказались здесь совсем недавно, но девочке здесь совсем не нравится. Их другой дом заставлял её улыбаться, потому что там всё было иначе. Да, мама могла обойти с ней на руках всю квартиру за какие-то минуты, которые Ивви вовсе казались мимолётными мгновениями, но там было уютно, там было это самое чувство безопасности. А здесь его не было, потому что дом слишком...неприветливый. Даже солнце с опаской заглядывает. И не страшно только потому что есть мама. Хотя она обещает, что здесь скоро всё изменится. Но что изменится и к чему Ивви Миллс пока не знает.
Как не знает и о том, что там, внизу, её мать сейчас лицом к лицу с человеком, фотографии которого, немногие, но с завидной частотой показывала ей. Она хотела чтобы дочь его запомнила? Мама неизменно называла его её отцом. "Твой папа", как заклинание, подобное тем что она часто говорила и дома появлялись разные чудесные вещи, повторяла. Ивви не знала что это значит, но чувствовала что он очень важен для мамы, а значит и для неё тоже. Именно из-за него они здесь, девочка чувствовала. Плохо или хорошо - не знала, но ей было тревожно.
Собственно тревога и заставляла беспокойно ворочаться в своей постели. Выпростав ручки из-под одеяла, Ивви на некоторое время отвлекается на собственные пальцы, обладая совершенно дурной, но естественной привычкой всех детей пробовать их на вкус. Это занятие надоедает ей быстро настолько, насколько чуткий слух улавливает голоса. Она слышит, но не различает. Но кроме голоса матери девочка не знала ничьих в этом мире, таком большом и ещё совершенно неизвестном. Слышала множество, там, где они жили раньше, но знала только один. И он всегда был тихим, воркующим, ласковым, а сейчас...нет, это не мамин голос! И внутренняя тревога превращается в неконтролируемую панику и поглощающий страх. Малышка даже не улавливает, что голоса сменяются: для неё важно только то, что она не слышит голоса той единственной что была сосредоточением её маленькой вселенной, той что была её ключом в большой мир. Её ключом и щитом одновременно.
Но Ив была на удивление благоразумным и спокойным ребёнком, не впадающим в безудержные рыдания сию секунду, не смотря на то что мать почти никогда не оставляла её в полном одиночестве, она всегда знала что мать рядом. Поэтому плач накапливался по нарастающей: тихие всхлипывания перешли в ощутимые, но с перерывами всхлипы и только потом, поняв что её тревога не вызывает должной реакции, перешли в слышимый плач. Которому, впрочем, был так скоро положен конец, потому что всё снова встало на свои места: в комнату вбегает мама, встревоженная, ласковая, но в то же время какая-то отчуждённая и скованная. Такое дочь ощутила лишь однажды, когда они прибыли в этот город, в этот дом. Именно с тем же чувством столкнулась единственная дочь Реджины Миллс, когда её мать вновь вернулась в этот город, чтобы снова изменить свою жизнь.
Но всё вновь возвращается на круги своя, когда мать обращает к ней всю свою нежность, девочка успокаивается, заходящееся в плаче несколько минут назад дыхание приходит в норму. Ив даже улыбается матери, успокоенная её воистину волшебным голосом, даже кажется дрёма возвращается и простирает свои невидимые крылья над малышкой, но ненадолго.
То ли близость еды, то ли опасности играет свою роль, но вскоре сна как ни бывало. Уже на просторах первого этажа этого подлинно королевского дома, малышку снова охватывает неистребимое чувство тревоги, хотя казалось бы причин нет, хотя бы потому что незнакомых голосов она больше не слышит. Мать продолжает говорить с ней, успевая тем временем переделывать свои повседневные дела. Привычная уже магия лишь ненадолго отвлекает ребёнка от сосредоточения на своей тревоге. Для матери наверное не прошло и пяти минут, как Ивви начинает беспокойно вертеть головой и недовольно кряхтеть, грозясь снова заплакать. Если бы она могла изъясняться словами, то всенепременно ответила бы на вопросы матери, но в реальных обстоятельствах они вынужденны были оставаться риторическими. А попытки успокоить маленькую наследницу мэра едой и вовсе ни к чему хорошему не привели: малышка с завидным упрямством выплёвывала всё что попадало в рот. Вскоре вид девочки никак нельзя было назвать приличествующим принцессе, досталось и матери, чью строгую блузку украшали бледно-жёлтые пятна. Но даже эта мелкая шалость не внушила малышке успокоения, скорее побудила издавать бессвязные сердитые звуки. А осознание их полной бесполезности и невозможности выразить свою тревогу доступно послужило лишь новым катализатором для плача, но уже менее беспокойного. Иногда Реджине такие моменты должны были навевать мысли что из дочери вышла бы неплохая актриса в будущем, но было ли это так девочке доподлинно неизвестно.
Через некоторое время Ивви видимо утомилась от собственного импровизированного выступления и чувства опасности, которое вроде бы не имело оснований. Может быть ей вообще всё это приснилось? Все эти незнакомые голоса...ей не хотелось думать о том чужом голосе, который ей не понравился. Да и не только голос, его носитель также не внушал малышке доверия. Хотя стоило ли ей быть благодарной ему за сохранение репутации её матери? Возможно, если бы малышка Миллс осознавала ценность таковой. Когда-нибудь - вероятно, но не сейчас. Она лишь с недоверием поглядывала на гостя в его первый и единственный, к счастью, визит, потому и черты его лица быстро потеряли первоначальную чёткость и были вытеснены из детского сознания. Но теперь что-то снова привело в их дом посторонних людей, заставляя защитный механизм Ивви вновь запуститься, но пока с безрезультатным усердием направляющим энергию девочки в пустоту переполненного пространства дома мэра.

Заметки на полях

Отсутствие речи и мыслей - издержки возраста. Надеюсь к следующему посту исправиться (:

+2

5

Насколько же судьба любит преподносить неожиданные сюрпризы. Не то, чтобы эта госпожа обделяла его своим вниманием, даже напротив, его персона красовалась на первых местах её почетного списка. Но только сейчас Джонс сполна ощутил на своей шкуре её странное чувство юмора, если таковым его можно было назвать. Сейчас Крюк впервые за многие годы не знал, что ему делать, как реагировать на сложившуюся ситуацию. К такому он уж точно готов не был. Да и можно было ли ожидать подобного? Постучав в эту дверь, Крюк даже не рассчитывал на то, что Реджина его впустит, раз уж  она столь рьяно пыталась оградиться от всего Сторибрука, и от него в частности. Но пиратская натура решила дать о себе знать в подходящий момент, и как результат -  Джонс внутри. Все дальнейшие события шли вразрез с тем, что он вообще только мог себе представить.
  — Лучше для кого? Для тебя? — нахмурившись, прикрикнул Киллиан. Всё это потихоньку начинало выводить его из себя. И чем дальше он разговаривал с Реджиной, тем всё больше ему хотелось что – нибудь разбить, выплеснув скопившееся раздражение наружу. Ведь она могла закончить всё это просто объяснившись с ним. Но Миллс не спешила этого делать, напротив, она всячески подливала масла в огонь, возможно, сама того не понимая. Только вот Крюк никогда не отличался особым терпением или любовью к всевозможным интригам и загадкам. Узнать правду тем способом, которым он привык её выбивать, Киллиан по определенным причинам не мог. Он вообще не понимал что ему делать. Сперва он хотел пойти следом за Реджиной, но поднявшись на две ступени вверх, это желание резко отпало в связи с тем, что он мог там увидеть. Крюк совершенно точно знал, что он мог увидеть и был не готов. Конечно, он и раньше видел детей, но они не были с ним связаны ни косвенно, ни напрямую, в отличие от этого. Мысли в его голове лихорадочно опережали друг друга, не давая в полной мере сформулировать хоть какую – то мысль. От «что за чертов бостонский ублюдок оказался столь шустрым» до «это может быть и мой ребенок». Киллиан сам не мог решить, какая из догадок его больше пугала. Первая вызывала неконтролируемое желание врезать кому-нибудь, вторая же наоборот пугала. Но вместе с испугом приходило и непонятное чувство радости, с которым пират ничего не мог поделать.
    Шумно вздохнув, он провел рукой по волосам, и решил отойти от лестницы, возле которой стоял минуть пять, полностью погруженный в свои мысли. Реджина не спешила спускаться, а Джонс не спешил уходить. Он вообще не собирался уходить. По крайней мере до того момента, как она всё ему не объяснит. Стараясь не думать о проблемах отцовства, которые так настойчиво лезли ему в голову, Киллиан решил осмотреться в доме. Зачем? Он сам не понимал зачем, но так было проще не думать…Крюк до сих пор не смог подобрать правильного слова, которое бы в точности описывало ситуацию. Что он вообще знает о детях, помимо того как делать? От последней мысли Джонс усмехнулся, но  затем снова принял сосредоточенный вид. Киллиан всегда терял ощущение времени, когда был полностью погружен в раздумья, а посему даже не заметил, сколько он простоял в полной тишине и держа в руках какую-то фигурку, взятую со стола. Как только он поставил несчастную статуэтку на место, до его слуха донесся шум с кухни. Видимо, Реджина всё – таки удосужилась спуститься.
   — Видимо, в Бостоне ты времени зря не теряла, — встав в дверях сказал Крюк. Надеясь, хоть как – то заставить её говорить, он выбрал ту тактику, которую всегда выбирал Крокодил. Любовь – это оружие, а Реджина любит своего ребенка, осталось только надавить на больное. Лениво расхаживая по кухне, Киллиан продолжил допрос: — И где сейчас счастливый отец? Или ты и от него сбежала? — Крюк усмехнулся. — Я, конечно, не эксперт в воспитании детей, но даже я понимаю, что ребенку нужны оба родителя, — подойдя к женщине со спины, он крюком надавил на кран, и вода прекратила бежать. Облокотившись спиной об кухонную тумбу, Джонс нацепил одну из своих ухмылок, за которую частенько получал от Реджины. Отчего-то Миллс совершенно она не нравилась. — Тебе не кажется, что здесь ты не вправе принимать решения в одиночку? Для кого ты хочешь сделать лучше? Для себя? Или для ребенка? — он ленивым жестом почесал за ухом. — У тебя с твоей матерью намного больше общего, чем кажется. Так что титул «мать года» по праву переходит к тебе, — улыбаясь, закончил Киллиан. Сейчас даже он понял, что договорился. Разумно было бы сейчас отойти на пару метров из радиуса поражения, но Джонс продолжил спокойно стоять рядом с Реджиной с самым невозмутимым видом. Не он начал это, он просто продолжил игру, но уже со своими правилами.

Отредактировано Killian Jones (2015-05-03 09:37:32)

+2

6

Рано или поздно эта встреча должна была произойти - городок маленький, даже запереться в доме не дало бы никакого эффекта. Да и Реджина не хотела этого делать, а еще больше она не хотела врать. Врать человеку, к которому что-то чувствуешь, о том, что у него есть ребенок. Дочь, о существовании которой он даже не знал до сегодняшнего дня и, возможно, не узнал бы никогда, если бы она не решила вернуться. А так, шаг сделан - ее дочь в Сторибруке, а значит, что прятаться за ложью бессмысленно. 
  — Для нас, - фраза, случайно вырвавшаяся из ее уст, звучит так тихо, почти неслышно, и Реджина надеется, что он ничего не услышал. Ведь нет никаких "нас", никогда не было и вряд ли когда-нибудь будет. Есть Киллиан Джонс и Реджина Миллс. Два человека, которые провели всего одну ночь... одну шикарную ночь. Ни намека на чувства с его стороны, а она прекрасно умеет заглушать эти чувства, зарывать глубоко в себе в яму и предпочитать ничего не чувствовать. Только вот эта махинация с Киллианом не сработает - весь год она не могла выбросить его из головы. Весь год мечтала просто взглянуть в его глаза. — Для тебя, Киллиан, - уже четче и громче звучат эти слова. Она знает, что он никогда не был отцом и, скорее всего, не хочет им стать - тут Реджина была неуверенна.
   На втором этаже, в комнате дочери, ей так хотелось взять Ивви и уехать обратно, в Бостон, в их маленькую квартирку, где они были бы счастливы вдвоем, но она не могла. Было нечестно увозить дочь от ее родного отца в первый раз, сейчас он должен знать правду, а дальше пусть выбирает сам. Второй раз она не сделает эту ошибку. Хватит, всю жизнь она решала всё и за всех, делая при этом ошибки, за которые сама и платила, теперь пусть кто-то решит за нее.
   В Бостоне Реджина привыкла в жизни без магии, однако сначала ей пришлось тяжело, а потом она свыклась. Одной рукой держала дочь, укачивая ее, второй - что-то мыла или убирала. За три месяца это стало настолько привычным, что она не чувствовала в этом особой тяжести. Вот и сейчас она одной рукой держала спящую дочь, а второй мыла бутылочку. Конечно, сон дочери продолжался недолго, она начала вертеться и хватать своими маленькими ручками украшения, висевшие на шее матери.
  — Солнышко, я понимаю, что тебе они нравятся, но пока рано, - осторожно доставая кулон из рук Ивви, она положила дочку в кресло-шезлонг и продолжила готовить. Шаги сзади она услышала сразу - Киллиан не ушел, поэтому Реджина улыбнулась. Как хорошо, что он не видит эту улыбку, которую Реджина прогнала сразу же после его слов, поглядывая на дочь, которая нашла интерес в одной из игрушек.
  — Не теряла, - она ухмыльнулась, предполагая, что мужчину зацепят ее слова, и продолжила свое дело с невозмутимым видом. Только когда он оказался позади нее, то по телу пробежала легкая дрожь, а Реджина все еще старалась держать оборону, но с каждой минутой это становилось труднее. — С чего ты взял, что я сбежала, вдруг я привезла его сюда, в Сторибрук? - она резко развернулась и оказалась совсем близко к мужчине, с лица которого хотелось согнать ухмылку. Взяв со столика коробочку с питанием, она повернулась обратно к раковине, разрывая зрительный контакт.
  Его последняя фраза сильно задела Миллс. Она всегда старалась быть другой, непохожей на свою мать, а это сравнение пробудило Злую Королеву. — Никогда, - прошипела Миллс, медленно поворачиваясь к мужчине, — никогда не смей сравнивать меня с Корой. Я не она! - последнюю фразу она почти прокричала, напугав свою дочь. Реджина подлетела к шезлонгу, в котором плакала дочь и начала ее успокаивать. — Родная прости, мама не хотела тебя пугать, - она была увлечена дочерью, забыв о Киллиане. Ивви слишком быстро утихомирила внутреннюю королеву своей матери, и Реджина начала ее кормить. Попытки это сделать закончились испорченной блузкой Реджины и испачканной одеждой Ивви.
— Хорошо, мама поняла, ты не голодна, - она уложила дочь обратно и с помощью магии сменила себе блузку - да, она чертовски любила свою силу. И только сейчас Реджина вспомнила про него. Джонс все это время стоял с ними и наблюдал. — Что ж, ты так рьяно хотел узнать правду, - Ивви взяла ее за пальчик и увлеченно начала разглядывать кольцо. — Я привезла сюда дочь, чтобы познакомить с родным отцом, который так усиленно допрашивает ее мать, - Реджина с интересом смотрела, как меняется лицо мужчины. — Кажется, ты сказал, что нельзя принимать решения в одиночку. Так давай решай, Киллиан, чего же ты стоишь. Миллс бросила ему вызов и на ее лице красовалась улыбка. Она определенно загнала его в тупик.

+2

7

Беспокойство никуда не уходит, хотя казалось бы притупляется, потому что она всё ещё ребёнок, младенец с неустойчивым вниманием, которое переключается с объекта на объект подобно оживленной рождественской гирлянде, сменяющей свои цвета. И такой же сверкающей, как рождественская игрушка, которых, правда, девочка ещё в своей жизни не видела, становится кулон на шее матери, к которому жадно тянутся ручки Ивви. Однако, она тут же осаждает увлекшегося ребёнка, ласково, но категорично. Наверное это было ошибкой, потому что защитный механизм снова слетел с предохранителя и заработал, будто стараясь наверстать вынужденное бездействие. Девочка вертела головой, хотя в её положении это было весьма неудобным занятием, а исходящая из ниоткуда тревога тем временем никуда не уходила. Игрушки в своей прекрасной беспорядочности заняли её внимание совсем ненадолго. И тому были причины. 
Незнакомый голос кажется застал врасплох мать, а разве могла Ив остаться равнодушной к происходящему, если оно так влияло на самого близкого человека? Если мать встревожена, то и ей спокойно не будет. Нарастающее напряжение походит на разряды молнии. Однажды такая накрыла Бостон и продолжалась всю ночь, малышка это хорошо запомнила. Сейчас такая же молния грозила обрушиться на дом мэра. И беспокоиться, отбросив игрушку, она начала гораздо раньше, чем этот гром грянул. Хотя малышка не могла толком разглядеть говорившего, но неприятный опыт общения с прошлым визитёром заставил дочь королевы снова встревоженно заворочаться и весьма однозначно пыхтеть: малышка снова намеревалась заплакать, но пока из её горла не вырвалось ни звука и это позволяло двум собеседникам продолжать свой разговор, постепенно набирающий обороты. И стоило только королеве-матери сорваться на крик, пусть и недолгий, Ивви перестала держать страх и эмоции в себе и снова разразилась перепуганным плачем. В конце концов она за свою недолгую жизнь такой обозлённой мать не видела никогда. Но если её голос достаточно быстро перешёл с яростного на ласковой тон, то черты лица, такие привычные, мягкие, разгладились не сразу. Поэтому ребёнок ещё некоторое время всхлипывал, протягивая крошечные пальчики к её лицу, будто стараясь сгладить инцидент, так ярко отразившийся на её прекрасном лице. Стоит ли говорить что после этой сцены ей совсем расхотелось есть? Да, и она не замедлила продемонстрировать как на ней сказались выплеснувшиеся эмоции матери. Всё же она была дочерью Злой Королевы и маленькие пакости были заложены уже на генетическом уровне. Но даже получить от этого хоть какую-то радость надолго не удалось, хотя бы потому что она во все глаза уставилась на того, из-за которого, собственно, и разразилась эта молния в их доме. И ещё неизвестно чем и когда закончится.
Как не странно, но ужаса, охватившего малышку при встрече с прошлым гостем матери, Ив не испытала, даже не смотря на нечто странное во всём внешнем виде этого человека. Он не желал матери зла, но и не восхищаться ею пришёл. Так что ещё непонятно есть ли плюсы у неизвестности.
...Но кажется мало-помалу она начала проясняться, вся эта непонятная ситуация. По крайней мере у гостя изменилось выражение лица, а интонации утратили исходящую ранее...язвительность. Или ей только так кажется? В конце концов откуда такому ребёнку как она знать все оттенки этого состояния человека? Ей ещё предстоит этому научиться. Но пусть и всего на несколько мгновений, но он изменяет своей уверенности, сказанное матерью, хоть и не дошедшее до дочери, возымело эффект, которым Реджина осталась довольна. Это успокоило и её ребёнка, Ивви успокоенно прикрыла глаза, хотя из-под полуопущенных век наблюдала за происходящим. Впрочем, сон вскоре взял своё. Но надолго ли?Что-то ей подсказывало что грозовая туча ещё не убралась прочь от столовой в доме королевы-мэра.

+2

8

— Согласен, — задумчиво протянул Киллиан, делая шаг навстречу Реджине, сокращая и без того маленькое расстояние между ними. — В отличие от тебя, твоя матушка всегда умела донести до меня свою мысль.  Правда… — он потер грудную клетку в области сердца, вспоминая, как рука Коры без особого труда погрузилась в неё, сжимая его сердце, — её способы весьма…экстравагантны, — Джонс усмехнулся. — Но, должен признать, действенны. Проходит  всего несколько секунд, и Реджина уже переходит на крик, а в её взгляде он успевает заметить что – то недоброе. Джонс, закусывает нижнюю губу и вскидывает брови, ожидая дальнейших действий…которых не последовало. Внезапно на кухне раздался детский плач, а женщина пулей подлетела к своему ребенку, который, возможно, спас пирату жизнь или пару конечностей, коих и так в дефиците. Не будь здесь «маленького спасителя», Киллиан точно бы не обошёлся повышенным тоном и парой недобрых взглядов.
   Вся эта ситуация кажется Крюку забавной, конечно, если опустить предшествующие события.   Поэтому, он на время решил воздержаться от комментариев, позволяя женщине успокоить ребенка. Бесшумно подойдя к Реджине со спины, он заглянул ей через плечо  –  желание наблюдать за данным процессом, непонятно откуда взявшееся.   Застал Киллиан ровно тот момент, когда малышка решила устроить бунт и немного подправить матери блузку. Маскируя свой смех под кашель, Джонс лишь пожал плечами на очередной недобрый взгляд женщины.  — Характером явно в тебя, — улыбаясь, сказал Джонс, но уже на полтона тише, боясь вновь напугать ребенка. 
    Нет, он, конечно, догадывался о таком повороте событий, но, когда Реджина «установила» факт его отцовства, надо сказать, что Джонс стушевался. Полностью.  Улыбка медленно сползает с его лица, вся уверенность, с которой он рвался добраться до правды, куда – то быстро испаряется, оставляя место растерянности.  Всё это казалось настолько нереальным и никак не укладывалось в голове. Какой из него отец? Чему может научить своего ребенка человек, который большую часть своей жизни провёл в грабежах? Когда – то он уже  пытался заботиться о ком-то, кроме себя, укрывая на своём корабле мальчишку, которого так хотел заполучить Пэн. Киллиан думал, что мог стать для Бэя семьёй, которой мальчуган, не смотря на свой юный возраст, успел лишиться. И нужно сказать, что ни к чему хорошему это ни привело, но зато Крюк усвоил один очень хороший урок: роль отца совершенно точно не под него писалась. Киллиан был капитаном судна долгие годы, он знал, что такое нести ответственность за кого – либо. За каждого члена его команды, за каждого пьяного в хлам матроса, он испытывал то самое чувство, которое, по идее у пиратов должно напрочь отсутствовать – ответственность за чужую жизнь. Но это предательское чувство страха медленно завладевало им и Киллиан боялся, что не справится. Сейчас он должен заботится не о пиратах, а о совсем крошечном человеке, чья жизнь стоит сотни таких как он.  Разве он может быть отцом? И что гораздо важнее, нужен ли ребенку такой папа?
  — Я? — словно пытаясь убедиться, в правдивости только что сказанного Реджиной, переспрашивает Крюк. Секунда, и его губы расползаются в улыбке. Он переводит взгляд с женщины на ребенка, и улыбка становится только шире, предавая её обладателю вид человека, который не особо обременен интеллектом. Огромнейшее чувство облегчения накрывает его полностью, словно с его плеч только что сняли тяжеленную ношу. — Как думаешь, — спросил пират, стоя спиной к женщине. — Что потребует Крокодил взамен на установление барьера на границу? — он медленно развернулся к ней, вглядываясь в её глаза. — Потому что на этот раз так легко я вас отпустить не намерен. Ни в этот раз, — он вскидывает брови и делает шаг вперед, — Никогда. Джонс не имел абсолютно никакого опыта отцовства. Более того, он абсолютно не знал, как обращаться с маленькими детьми, ведь одно неверное движение и он может навредить ребенку. Особенно Джонс. Особенно с Крюком вместо руки. Киллиан не имел ни малейшего представления о семейной жизни. Он абсолютно ничего не знал, но был готов это исправить. Исправиться сам, ради двух важнейших людей в его жизни. Теперь главное не развернутся и с отборными ругательствами не вылететь из дома мэра, ибо чувство страха всё равно никуда не делось.

Аттеншн!

Написал что-то из чего-то под покровом трех часов ночи хд Но вы же всё равно меня любите, ага же? хд

+2

9

Реджина ухмыльнулась от слов Киллиана и медленно перевела на него взгляд, который много раз видели жители Зачарованного леса, когда у Королевы появлялся очередной план по уничтожению Белоснежки. — Знаешь, а ты прав, что-то мне все же досталось от Коры, - она подошла к нему вплотную и ногтями вцепилась в грудь, внутри которой бешено билось сердце. Она бы не вырвала его сердце ни при каких условиях, но как приятно было наблюдать за его изменившимся лицом. — Я с такой же элегантностью могу достать твое сердце и приказать ему все, что захочу, - прошептала Миллс, а в глазах зажегся огонек. — Этим я пошла в мать. Может иногда и нечестно, но я добиваюсь своего. Всегда. Она сильнее прижала руку в его груди, а затем, улыбнувшись, отошла, будто ничего не произошло. Маска Злой Королевы исчезла с ее лица, возвращая любящую и заботливую маму.
  Реджина чувствовала, что он стоит за спиной, и улыбнулась. Все-таки ему было интересно, а Миллс от этого становилось тепло на душе. Она начала жалеть о том, что уехала. Возможно, ей стоило остаться, рассказать о беременности, дать ему шанс и возможность быть рядом. Что ж, она даст ему этот шанс, если не тогда, то сейчас. Ивви потихоньку засыпала, и это означало одно: им стоило говорить намного тише или же уйти в гостиную.
  Миллс готова была поклясться, что Киллиан смеялся пусть и пытался скрыть это за наигранным кашлем. И за это получил испепеляющий взгляд, на который отреагировал совершенно спокойно и если бы рядом оказался какой-то тяжелый предмет, то Киллиан получил бы. — Последний, кто так сказал, получил полотенцем. Ты тоже хочешь? - она взяла полотенце и вытерла руки, повернувшись лицом к мужчине. Вспоминая, как ее знакомый из Бостона, помогавший ей обосноваться, неслабо получил, засмеявшись после первой испорченной блузки, Реджина улыбнулась.
  По правде говоря, Реджина не ожидала другой реакции мужчины. Он никогда не был отцом и поэтому испугался. Она бы поняла, если бы он сейчас ушел, и даже была готова к этому, только вот он продолжил стоять как вкопанный и молчать. Она неотрывно смотрит в его глаза, пытаясь понять рад ли он вообще этой новости. И вот прошло несколько минут, и к Киллиану вернулся дар речи. — Ты, - тихо, но уверенно произносит Миллс, замечая улыбку на его лице, от которой она и сама улыбнулась.
  Никогда - эхом отражается это слово в ее голове. Она была счастлива, в этот момент, в этом доме, стоя перед этим мужчиной. Реджина преодолела то небольшое расстояние, что осталось между ними. Рядом с Джонсом разум признал поражение и уступил место чувствам, и женщина легким поцелуем коснулась губ Киллиана. — Не думаю, что нам понадобится помощь Голда, - Миллс немного отошла от него. — Мы не собираемся уезжать. Мы приехали навсегда, - она повернулась к дочке и взяла ее крохотную ладошку в свою. — Я и тогда не хотела уезжать, - призналась Реджина и вздохнула, посмотрев на Джонса. Ей было нужно, чтобы Киллиан это знал. И в его глазах она заметила все тот же страх. Он не исчез, а был лишь застлан радостью. — Ты боишься, - прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос, но она улыбнулась. Миллс медленно взяла мужчину за руку: — Я тоже боялась. Сначала, когда узнала о том, что жду ребенка, боялась быть плохой матерью... быть как Кора - она опустила глаза вниз, - потом боялась сделать что-то не так, навредить. Реджина отпустила его руку и закусила губу - она не привыкла откровенничать, но ему хотелось рассказать все. Она устремила свой взгляд куда-то на стену, чтобы ни в коем случает не встречаться глазами с Киллианом, и продолжила: — И никогда не думала, что после всего, что натворила, могу стать матерью, да просто могу быть счастлива, - она вспомнила Зачарованный лес, тысячи отнятых жизней и сотни сожженных деревень - по ее щекам покатились слезы. Может, плачущая Королева явление не частое, но можно быть уверенным, что оно искреннее.
  — Поверь в себя, Киллиан,- единственное, что произнесла Миллс и вышла в гостиную, дабы привести себя в порядок. Его надо было оставить с дочкой наедине, чтобы он окончательно все решил.

+2

10

Нет ничего не надёжнее младенческого сна, но нет и ничего более очаровательного, чем это зрелище. Но никто вам не сможет пообещать, что вы будете любоваться спящим младенцем долго: кто знает, в какой момент он решит что вы заскучали без его участия в ваших планах?
Вот и королевская дочь проспала недолго, но будто чувствуя нечто, некую особую магию, которая распространялась вовсе не потому что так захотела мать и что-то наколдовала, а потому что она просто...была. Мама больше не повышала голоса, а скорее наоборот, будто бы всё сказанное ею предназначалось для дочери, до того её голос был мягким, каким обычно она обращалась к своему ребёнку. Малышка сонно улыбнулась, радуясь такой перемене настроения и даже не питая беспокойства от присутствия гостя в доме. Хотя он был даже внешне опаснее того, кто приходил в дом прежде...но тот человек действительно мог быть опасным, хотя и с ним мать вела себя спокойно, но он не был добр, или был, но не так...девочка запуталась, но было ясно решительно одно - к нынешнему визитёру страха она больше не испытывала, скорее интерес, живой, как бегущая вода. Даже проснулась окончательно, присмотрелась внимательно, изучая, что-то неразборчиво буркнула, оставляя на подбородке маленькие капельки слюны и даже не пытаясь стереть их. Под руку случайно подворачивается игрушка. Ивви некоторое время, всего несколько мгновений, теребит её в руках, но заметив что её решительно должным образом не замечают - кинула вещицу от себя подальше настолько, насколько позволяли маленькие ручки. И снова ничего! Маленькая мисс Миллс недовольно заворочалась на своём месте, но решила ещё немного подождать прежде чем выражать своё недовольство самым радикальным способом. И возможно правильно поступила, потому что сама атмосфера царящая в кухне, способствовала тому, что бы воспринимать её с ожиданием чего-то необыкновенного, чудесного.
Но разве в таком возрасте детям до того? Если им не уделяют внимания - терпения хватает ненадолго. А уж если говорить о ребёнке, который был всю свою жизнь был центром внимания матери - тем более. И тут мало того что мать просто отключилась от ребёнка, так ещё и развернулась и молча ушла! Нет, паниковать было решительно рано, но сам факт недовольства заставил малышку снова беспокойно ворочаться, проводив мать недоумённым взглядом.
Нет, она не боялась остаться наедине с человеком, с которым мать была так непосредственна и так...радостна? Но иначе чем криком вперемешку со смехом малышка ещё не научилась, а потому с каким-то особенным детским неосознанным коварством сначала засмеялась, затем затихла, помолчав с полминуты пару рас всхлипнула, а потом...нет, всё же снова рассмеялась, было это однако, действительно забавно - наблюдать за сменяющимся выражением лица этого человека. Наверное манипулятором она уродилась в мать, впрочем, возможно и в отца, просто пока не осознавала этого. Смех волшебным образом подействовал, кажется гость даже стал спокойнее и подошёл ближе. Теперь всё целиком и полностью зависело от того как он себя поведёт и сможет ли оправдать доверие, которое ему намеревалась оказать девочка.

0


Вы здесь » TRIQUETRA » Stranger In A Strange Land » Гораздо легче стать отцом, чем остаться им


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC